ОПЫТ РАЗВИТИЯ ПРОМЫСЛОВОЙ КООПЕРАЦИИ

 

Опыт развития промысловой кооперации /Л.В.Никифоров, Т.Е.Кузнецова, Т.Т.Перова и др. // Социалистическая кооперация: история и современность. – М., 1989. – С. 179 – 188.

 

 

Одной из особенностей капитализма в России было широкое раз­витие кустарно-ремесленной промышленности и промыслов. На­кануне Октябрьской революции кустарно-ремесленными промыс­лами было занято 4 млн человек, преимущественно сельского населения в деревнях или в пригородах. Свыше 40% предметов потребления в стране производилось кустарно-ремесленной про­мышленностью[1]. В результате мировой и гражданской войн мелкая промышленность сильно пострадала, хотя и в меньшей сте­пени, чем крупная. Некоторые промыслы совсем исчезли, другие резко сократились.

Одним из основных направлений нэпа было быстрое восстанов­ление мелкой промышленности. В 1927 г. в ней было уже опять занято около 4 млн. человек, в том числе в сельской местности — 3 млн. человек [2].

Социальная структура мелкой промышленности в  20-е  годы , была весьма сложной. Она включала государственные предприятия, в том числе сданные в аренду, капиталистические, применяв­шие наемный труд; кооперативные и множество мелких товаро­производителей города и села — ремесленников и кустарей. По данным Всесоюзной переписи 1929 г., государственный сектор со­ставлял 4% от всех занятых в мелкой промышленности и 7,9% ее валового оборота; частнокапиталистический сектор  (заведения с 3 и более наемными рабочими) соответственно 0,9 и 2,8%.[3]

Подавляющий объем продукции выпускали индивидуальные товаропроизводители и создаваемая ими промысловая коопера­ция.

В конце 20-х годов кустарно-ремесленная промышленность производила всю гончарную посуду, деревянную домашнюю по­суду и утварь, полушубки и тулупы, корзины, строчевышивальные изделия, рогоже кулеткацкую продукцию, кровельную чере­пицу, примерно половину производства мебели, саней, телег, по­возок, валенок и войлочных изделий, музыкальных инструментов. Практически весь сельскохозяйственный инвентарь, тара, одеж­да, мебель для крестьянских домов, как и строительство самих домов, производились в сельской местности.

Кооперирование мелких товаропроизводителей города и села, занятых в кустарно-ремесленных промыслах, было важной час­тью ленинской стратегии включения крестьян, кустарей и ремес­ленников в социалистическое строительство. Кооперативное пере­устройство мелкой промышленности основывалось на общих прин­ципах развития кооперации как наиболее доступного и понятного, основанного на сочетании личного и общественного интереса из­менения социально-экономической природы мелкого производства, преобладавшего в стране, повышения уровня его реальной обобществленности.

С переходом к нэпу кустари и ремесленники получили широ­кие возможности для развития собственного производства. В со­ответствии с действовавшим законодательством каждый гражда­нин мог свободно заниматься кустарным промыслом и организо­вывать мелко промышленное предприятие. Кустари и ремесленники имели право свободно распоряжаться продуктами и изделиями своего производства и в пределах действующих законов приобре­тать сырье, материалы, инструменты и оборудование. Создавались «условия наибольшего благоприятствования в первую очередь для тех отраслей мелкой и кустарной промышленности, которые об­служивают нужды крупной промышленности или работают по за­даниям государства или для потребительской кооперации»[4]. В ряде отраслей промышленности между государственными пред­приятиями и индивидуальными производителями устанавливались весьма тесные связи прежде всего по линии доработки или отдел­ки кустарями полуфабрикатов государственных предприятий.

Устойчивые и тесные связи были у кустарной промышленно­сти с сельским хозяйством. По балансу ЦСУ, за 1923/24 г. на долю кустарной промышленности приходилось более 70% всего перерабатываемого промышленностью сельскохозяйственного сы­рья. Кустарные промыслы поглощали от 8 до 15% годового запаса рабочего времени в крестьянском хозяйстве, а доход от них составлял от 19 до 34% всего дохода крестьянского хозяйства. Кустарные промыслы значительно повышали товарность и до­ходность крестьянского хозяйства.

Восстановление кустарной промышленности стало базой раз­вития промысловой кооперации. Промысловые кооперативы соз­давались для ведения совместного производства, организации тру­да своих членов, снабжения их требующимися материалами, ин­струментами и т. д., для сбыта продуктов их труда. Работы на предприятиях промысловой артели и на дому должны были вы­полняться личным трудом членов артели; наемные рабочие могли составлять не больше 20% всего состава членов кооператива. Промысловые кооперативы организовывались по принципу добро­вольного вступления в них и свободного избрания правления. С целью поощрения кооперирования кустарей правительство обя­зывало хозяйственные органы обеспечить преимущество в подыс­кании и предоставлении кооперативам необходимых помещений в приобретении инструментов и оборудования, в получении в аренду мелких предприятий, в авансировании их при выдаче го­сударственных заказов и обеспечении такими заказами и т. д.

В 1921—1923 гг. на базе выделения из потребсоюзов автоном­ных промысловых секций происходило организационное оформле­ние местных союзов промысловой кооперации.

Поскольку выделившиеся из потребкооперации промысловые секции не имели достаточной материальной базы для самостоя­тельного существования, союзы сначала формировались преиму­щественно как смешанные промыслово-сельскохозяйственные. С 1925 г. начался процесс выделения из смешанных промыслово-сельскохозяйственных союзов самостоятельных промысловых союзов. Одновременно происходило выделение из общих промыс­ловых союзов специальных, одно-промысловых.

Во второй половине 20-х годов шло организованное оформле­ние центральных органов — республиканских центров; в 1928 г. был создан Всесоюзный совет республиканских центров промыс­ловой кооперации — Всекопромсовет, объединивший республикан­ские центры промысловой кооперации.

В первые годы нэпа промысловая кооперация оказалась в затруднительном финансовом положении, в связи с тем что циркуляция сырья и готовых изделий от высших кооперативных ступеней к низшим и обратно обусловила многократное налоговое обложение кооперации. Налоги промкооперации часто оказыва­лись более тяжелыми, чем частного предпринимателя. Это при­вело к сокращению низовых кооперативов в 1922—1923 гг. Были приняты срочные меры для облегчения налогового положения промысловой кооперации. От промыслового налога освобождались члены артелей, работающие в общей мастерской; размеры про­мыслового налога во всех его видах были снижены на 50%, если артель сбывала изделия только своего производства, и на 25%, «если наряду с продукцией собственного производства артель сбывала изделия посторонних лиц (некооперированных кустарей). Промысловые кооперативы, входившие в союз и сбывавшие через него свою продукцию, или полностью освобождались от промыс­лового налога (сельские товарищества с оборотом не свыше 20 тыс. руб. в год), или обязаны были оплатить только патент, освобождаясь от уравнительного сбора. От обложения промысло­вым налогом освобождался внутрикооперативный оборот, тем самым было уничтожено многократное обложение. От промысло­вого налога были освобождены члены кустарно-промысловых ко­оперативов в сельской местности независимо от того, производи­лась ли работа в общей мастерской или на дому у членов артели, при условии, что вся выработка членов артели сбывалась только через артель. В результате принятых мер только за 1923— 1924 гг. от уплаты промыслового налога было освобождено более 60% всех промысловых кооперативов.

Укрепление финансового положения промкооперации базиро­валось прежде всего на росте их собственных средств за счет увеличения и своевременного сбора паевых капиталов, привлече­ния вкладов пайщиков и трудового кредитования промкоопера­ции со стороны отдельных кустарей, а также за счет роста полу­чаемых прибылей. Большую помощь промысловой кооперации в этом оказывали банковские кредиты. В 1923 г. был организован Всероссийский кооперативный банк — Всекобанк, который стал основным кредитором промкооперации.

С 1927 г. было введено целевое кредитование промкоопера­ции. Принципы этого целевого кредитования, разработанные Наркомфином СССР, сводились к следующему: целевому кредитова­нию подлежали 14 основных промыслов, объединяемых промко­операцией, которые включались в кредитные планы; все промыс­лы для организации целевого кредитования распределялись на три группы, которые прикреплялись к одному из банков (Сель­хозбанку, Всекобанку, коммунальным банкам); кредитование производилось на основе специальных соглашений промкоопера­ции с банками; Наркомфин устанавливал сроки кредита для каж­дого отдельного промысла. В целом заемные средства в балансе промкооперации в то время составляли более 80%.

Центральными в работе промысловой кооперации являлись вопросы снабжения и сбыта. Уже в 1925 г. было внесено плано­вое начало в дело снабжения кустарной промышленности сырь­ем, полуфабрикатами и оборудованием: все государственные пред­приятия промышленного и торгового типа должны были вклю­чать заявки кустарной промышленности в свои оперативные пла­ны. В целях содействия кооперированию в первую очередь снаб­жались кустари, организованные в кооперативы; снабжение осу­ществлялось в плановом порядке через систему промысловой ко­операции. Снабжение неорганизованных кустарей материалами и полуфабрикатами производилось через систему промкооперации, а где эта система была еще слабой — через специальные склады, организуемые государственными предприятиями. Это способство­вало вовлечению кустарей в кооперативную систему.

Однако сразу наладить плановое снабжение промкооперации оказалось трудно, заявки кооперативных центров и установлен­ные лимиты значительно урезались. До 1927 г. более половины своей потребности, например, в металле промкооперация удовлет­воряла в децентрализованном порядке. Важность планового снабжения промысловой кооперации была подчеркнута в специ­альном постановлении Совнаркома СССР от 3 мая 1927 г. «О ку­старно-ремесленной промышленности и промысловой коопера­ции»[5]. Снабжение в плановом порядке производилось на основе генеральных договоров, заключаемых соответствующими пред­приятиями с республиканскими центрами промкооперации, или договоров, заключаемых предприятиями с местными союзами в соответствии с типовыми договорами.

Совнарком признал целесообразным, чтобы кустарно-ремеслен­ная промышленность, получающая промысловое сырье и полу­фабрикаты в плановом порядке, сдавала определенную долю вы­работанной из этого сырья готовой продукции государственным органам, потребительской и сельскохозяйственной кооперации. Тем самым достигалось и централизованное регулирование связей кооперации, включая сбыт продукции. В 1927—1928 гг. из общего количества переработанного промкооперацией сырья и материа­лов (без деревообрабатывающей, лесной и лесохимической про­мышленности) около 35% было получено в порядке государствен­ного централизованного снабжения и не менее 35% —от госу­дарственных и кооперативных оптово-торговых организаций. Остальная часть потребностей в сырье удовлетворялась за счет собственных заготовок и различных внеплановых поступлений в виде отдельных разовых закупок у госорганов и кооперативных организаций, путем переработки давальческого сырья организо­ванных заказчиков и индивидуальных потребителей, утильсырья.

В годы первой пятилетки в связи с большими потребностями в сырье растущей государственной промышленности осуществля­лось планомерное переключение промысловой кооперации на местное недефицитное сырье, утиль и отходы. Уменьшение поступлений планового сырья промкооперация должна была компенсировать самозаготовками, давальчеством и т. д.

Большое значение для повышения концентрации производства и технической оснащенности промысловой кооперации имела пе­редача ей ряда государственных промышленных предприятий[6]. Промкооперации были переданы предприятия, находящиеся в арендном или фактическом, но неоформленном пользовании ко­оперативных организаций, бездействующие и не предполагаемые быть использованными госпромышленностью по пятилетнему плану. Демонтированные предприятия с изношенностью основного капитала свыше 50% и предприятия, в которые кооперация вложила или предполагала вложить на восстановительные цели не менее 50% их стоимости, подлежали безвозмездной передаче; остальные предприятия, как правило, передавались с оплатой их стоимости или безвозмездно по соглашению с органами, в веде­нии которых они находились. По данным на начало 1930 г., про­мысловой кооперации РСФСР было передано 1269 промышленных предприятий[7].

Расширение хозяйственной самостоятельности промысловой кооперации, развитие ее экономической инициативы, с одной стороны, и недостаточное производство продуктов народного по­требления государственной промышленностью — с другой, приво­дили во многих случаях к взвинчиванию цен на продукцию пром­кооперации в годы первой пятилетки, что вызвало необходимость принятия мер по регулированию цен. В принятом в 1933 г. по­становлении СНК СССР «О ценах на продукцию промысловой кооперации»[8] был определен порядок установления цен на раз­ные виды продукции промкооперации. На ряд товаров (кожаную обувь, трикотаж, швейные изделия, хлопчатобумажные и шелко­вые платки и т. д.) цены определялись непосредственно государ­ством. Причем речь шла о товарах, которые вырабатывались ар­телями из сырья, отпускаемого им по государственным ценам из государственных доходов (кроме отходов, брака и утильсырья). На другие виды продукции в зависимости от их важности и ис­точников сырья цены устанавливались уполномоченными Комите­та регулирования торговли при Совете труда и обороны, респуб­ликанскими, краевыми и областными органами и, наконец, арте­лями с последующим утверждением союзами.

Особенностью развития мелкой промышленности в стране было ее сосредоточение в тех районах, в которых был массовый спрос на соответствующую продукцию, или в городах, где требо­валось подсобное производство для крупной промышленности. В таких «гнездах» активнее протекали и процессы кооперирова­ния. Если на 1 октября 1929 г. общий процент кооперирования мелкой промышленности равнялся 29,5%, то средний процент кооперирования кустарей в «гнездах» составлял 50% [9].

Характерной чертой мелкой промышленности в СССР была связь с сельским хозяйством. По данным Всесоюзной переписи» 1929 г., в сельской местности 89% (по всей мелкой промышлен­ности—74%) участников производства были связаны с сельским хозяйством. При этом члены артельных мастерских связаны с сельским хозяйством на 66% и наемные рабочие в мелкой промышленности — на 65% [10]. Поэтому можно сказать, что процессы; кооперирования мелкой промышленности сочетались и пере­плетались с процессами кооперирования в сельском хозяйстве. Особо большое негативное влияние на развитие промысловой ко­операции оказал переход к массовой коллективизации. Зачастую в административном порядке организации промысловой кооперации сливались с колхозами, у последней отбирались предприятия и оборудование, исключались из промкооперации ее члены, которые не. хотели обобществлять свое крестьянское хозяйство, и т. д.

В районах с «гнездовым» расположением кустарных промыс­лов, где сельское хозяйство носило подсобный характер, органи­зовывались промколхозы, входящие в систему промысловой ко­операции.

В 1930 г. был утвержден (ВСНХ СССР, Всекопромсоветом и Колхозцентром) Примерный устав промколхоза. На 1 ян­варя 1931 г. было организовано 200 промколхозов с численностью свыше 37 тыс. человек, среднее число пайщиков в промколхозах по РСФСР составляло в это время 184 человека, из них куста­рей — 164, остальные — крестьяне, занимавшиеся только сель­ским хозяйством, по СССР в целом — 185 человек[11].

В 1933—1936 гг. шел процесс уменьшения числа промколхо­зов, одной из причин неудовлетворительной работы последних была двойственность в планировании их деятельности: сельскохо­зяйственное производство планировалось по линии колхозов, про­мысловое — по линии системы промысловой кооперации. Главная же причина заключалась в неподготовленности, искусственности их создания и в централистско-бюрократических методах регули­рования их деятельности. В результате неувязки производствен­ных возможностей и распределения трудовых ресурсов промколхозами не выполнялись производственные планы. Кроме того, не совпадали границы артели и колхоза в территориальном разре­зе — артели, особенно работавшие на местном, а не на привозном сырье, объединяли не только жителей данного села, но и других сел и районов. В результате форма сочетания в кооперации раз­ных видов труда оказалась нежизнеспособной, формально пром­колхозы разделялись на самостоятельные хозяйства, фактически же происходила ликвидация в них промысловой деятельности и их превращение в сельскохозяйственные колхозы. К началу 1934 г. было 997 промколхозов, в 1936 г.—698, к началу 1937 г.— 536, во второй пятилетке эта форма полностью исчезла[12].

В 30-х годах процессы хозяйственного развития сложившейся промкооперации, рост ее производства и переход от простейших форм кооперации проходили под воздействием сложившейся в стране централистско-бюрократической системы. Именно ее дав­лением во многом предопределялись темпы, характер и всеобщ­ность изменения форм промысловой кооперации, ее общее дви­жение по предопределенным ступеням: от простейшей кооперации к снабженческой, сбытовой, кредитной — к производственной. Сама производственная кооперация также прошла несколько эта­пов: от самой «низшей» — работы кустарей на дому, когда они перерабатывают принадлежащее артели сырье,— через смешан­ную, соединяющую работу в общей мастерской с работой на до­му, к «высшей» — работа в общей мастерской. Конечно, высшая форма промысловой кооперации — промысловая производствен­ная артель — имела ряд социально-экономических потенциальных преимуществ: совместный труд, повышение производительности труда, возможность механизировать труд. Однако быстрые темпы этого перехода мешали использовать данные преимущества. Лик­видация же простых форм кооперирования закрывала возмож­ности включения в производство части местных материальных и трудовых ресурсов.

Уже в середине 30-х годов промысловая производственная ар­тель стала преобладать в промысловой кооперации. Она базиро­валась на коллективной групповой собственности на средства про­изводства, которые до этого принадлежали отдельным кустарям: и ремесленникам. Обобществлению подлежали только основные орудия производства, необходимые для ведения промысла. Как правило, 50% стоимости обобществленного имущества зачисля­лось в паевые взносы тех членов, чье имущество обобществлялось, а 50% — в неделимые фонды кооператива.

При вступлении в кооператив кустарь или ремесленник дол­жен был вносить паевой и вступительный взносы. В 1930 г. в целях облегчения вступления в кооперативы бедняков и батраков был введен новый порядок формирования паевых взносов — на ос­нове принципа дифференцированных процентных отчислений от зарплаты кустаря.

Отчисления в дифференцированный пай были установлены в среднем в размере 7% от суммы зарплаты по всей системе в це­лом. Низовые кооперативы устанавливали процент отчислений от заработка каждого кустаря по совокупности всех признаков, опре­деляющих его социальное и производственное положение (имуще­ственное положение, заработок от промысла, доход от сельского хозяйства и т. д.), отчисления не превышали 12% заработка. Позднее для каждого члена артели была установлена твердая сумма паевых и вступительных взносов. Распределение получае­мых от члена артели взносов производилось из такого расчета: 75% зачислялось в паевой взнос, 25% —во вступительный взнос.

Применение наемного труда в промкооперативах допускалось только для выполнения вспомогательных работ, не являющихся основным предметом производственной деятельности кооператива, и для выполнения работ, требующих специальных знаний. Труд в артелях регулировался законом и постановлениями правительства, постановлениями кооперативных центров и уставом, постановле­ниями органов управления артели. Оплата всех работ производи­лась в зависимости от количества и качества затраченного труда, члены артели имели право на отдых и охрану труда, на материальное обеспечение в случае временной нетрудоспособности, ин­валидности и старости. Оплата труда производилась на основе действующей в промышленности тарифной системы. Члены арте­ли приравнивались к рабочим и служащим государственной про­мышленности в налоговом обложении, по оплате жилой площади и коммунальных услуг и условиям приема в потребительские об­щества.

Согласно Положению о промысловой кооперации[13], часть прибыли могла по постановлению общего собрания распределять­ся пропорционально паям членов. Правда, размер этой прибыли сильно ограничивался: процент на пай не должен был превышать учетного процента Госбанка СССР. Постановлением СНК СССР от 5 июля 1933 г. было установлено, что прибыль могла распре­деляться между членами кооператива лишь в соответствии с его участием личным трудом в деятельности артели.

В годы первых двух пятилеток кооперативы почти полностью «отказались» от распределения части прибыли между пайщиками, что привело к существенному росту собственных средств низово­го звена и всей системы в целом, но упала материальная заин­тересованность членов артели в результате труда. Поэтому с 1936 г. общему собранию членов каждой артели предоставлялось право распределять в качестве добавочного вознаграждения пай­щиков в соответствии с результатами их труда до 20% чистой прибыли. За счет отчислений от прибылей специальных ежемесяч­ных взносов членов артелей были образованы фонды улучшения их быта и условий труда. Эти фонды использовались на организа­цию подсобных сельскохозяйственных предприятий, создание сто­ловых, заготовку продовольствия и улучшение жилищных усло­вий членов артелей. Создавалась система профессиональных школ и курсов, кооперативных техникумов и вузов. Промысловая ко­операция имела пункты ликбеза, клубы, библиотеки, красные уголки и избы-читальни, детские учреждения и пр.

По мере индустриализации происходило резкое сокращение доли промкооперации в валовой продукции всей промышленности: с 29,6% в 1925 г. до 10% в 1932 г.[14] С одной стороны, шел процесс замещения продукции мелкой промышленности продук­цией крупной. С другой стороны, сказалось негативное воздейст­вие, нарушение экономических отношений с промкооперацией: поставки сырья («центр тяжести» снабжения перемещался в крупную промышленность); уменьшилось число занятых (из ря­дов квалифицированных кустарей и работников отхожих про­мыслов крупная промышленность черпала свои кадры) и т. д. По соглашению с органами Наркомата труда и ВСНХ промкоопе­рация уже в 1930 г. начала в плановом порядке снабжать рабо­чей силой предприятия государственной промышленности, на­правляя кооперированных кустарей бригадами на крупные новостройки. В то же время кустарей, в том числе и кооперирован­ных, привлекали лучшие условия труда и более высокая зарпла­та в государственной, промышленности.

Следует сказать, что сокращение мелкой промышленности про­изошло и под воздействием прямого запрета промыслов и подсоб­ных производств в колхозах и совхозах. Неземледельческая дея­тельность на селе стала рассматриваться как чужеродная. В 20-х годах в ходе борьбы с «лжекооперативами» и принудительным «осоюзиванием» «диких» артелей и в 30-х годах в ходе коллек­тивизации сельского хозяйства имелись многочисленные переги­бы, допускавшиеся в отношении как некооперированных кустарей (имеется в виду прежде всего налогообложение), так и промыс­ловых артелей.

Административно-управленческое давление на промысловую кооперацию, непонимание значения кооперации для развития со­циализма завершились ликвидацией этой крайне важной формы кооперативного движения [15].

В 1956 г. в систему государственной промышленности были переданы наиболее крупные специализированные предприятия кооперативной промышленности, в 1960 г. промысловая коопера­ция была полностью упразднена. Предприятия промкооперации были переданы вначале в ведение местных советских органов, а самые крупные из них — в ведение совнархозов. Результатом явилась ликвидация большинства из них.

Народное хозяйство страны лишилось существенных объемов производства товаров народного потребления, продукции, требую­щейся сельскому хозяйству (саней, телег, повозок, сбруй для лошадей, сельхозинвентаря), специфических сельских товаров (домашней и валяной обуви, шуб, полушубков и т. п.). Были по­теряны кадры специалистов, навыки и умение, высочайший про­фессионализм кустарей и ремесленников, складывающийся и вос­питывавшийся поколениями мастеров и их школ; размыты коопе­ративные, коллективистские навыки ведения хозяйства и управле­ния производством.

Все это — историческое свидетельство необходимости серьез­ной предварительной проработки решений, которые могут отри­цательно сказаться на кооперативном движении. Сейчас остро чувствуется необходимость восстановления промысловой коопера­ции. Но восстановить ее оказывается сложнее, чем создать новые виды кооперации (по общественному обслуживанию, по исполь­зованию вторичного сырья и т. д.). В некоторой мере место промысловой кооперации занимает кооперация по производству то­варов народного потребления, но лишь в некоторой мере, ибо промысловая кооперация основывалась на выработанных време­нем традициях и культуре.


 

[1] ( Итоги    Всесоюзной    переписи    социалистической    промышленности    за 1938 год. М.: ЦУНХУ СССР. С. 1—3.)

[2] На путях к обобществлению мелкой промышленности СССР   М.,  1929. С. 13.

Под мелкой промышленностью в советской статистике понималась, так называемая цензовая промышленность, т. е. предприятия без меха­нического двигателя с числом рабочих до 30 человек или предприятия, имеющие механический двигатель, но с численностью рабочих до 16 че­ловек.

[3] Бузлаева А. И. Ленинский план кооперирования мелкой промышленности СССР. М.: Наука, 1969. С. 48.

 

[4] Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского прави­тельства (СУ). 1920/1921. № 53. С. 323.

 

[5] Собрание законов и распоряжений рабоче-крестьянского правительства.1927  № 23  Ст  256.

[6] Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от  20 августа  1928 г. //СЗ   1928 № 115. Ст. 715.

[7] Промысловая кооперация к XVI съезду ВКП(б). М., 1930. С. 12.

[8] Промысловая кооперация. 1934. № 1. С. 17.

[9] Мелкая промышленность СССР по данным Всесоюзной переписи 1929 г. М.— Л., 1932. Вып. 2. С. VII.

[10] Мелкая промышленность СССР по данным Всесоюзной переписи 1929 г-М., 1933. Вып. 1.С. IV.

[11] Вести, промысл, кооперации. 1931. № 3. С. 40.

[12] Вопр. сов. торговли. 1938. № 8/9. С. 53.

[13] СЗ. 1933. № 42. Ст. 248.

[14] Итоги    Всесоюзной   переписи  социалистической  промышленности    за 1938 год. С. 1.

[15] В середине 50-х годов в системе промкооперации насчитывалось 12 667 артелей с числом членов 1844 тыс. человек, в среднем на одну артель приходилось 145 человек; в системе промкооперации работало около 150 тыс. НТР и специалистов-практиков, работало 100 конструкторских бюро, 22 экспериментальные лаборатории и 2 научно-исследовательских института. В начале 50-х годов кооперативной промышленностью было изготовлено до 40% всей мебели, до 35% металлических кроватей и швейных изделий, 65—70% металлической посуды, более 33% верхнего трикотажа и т. д.